В рамках Школы поэзии Бориса Кутенкова осенью 2025 слушателям было дано задание написать эссе о том, что такое поэзия, в свободной форме.
Представляем работы Эллы Мануковой и Зарины Саидахмедовой.
Редактор публикации — Борис Кутенков
Элла Манукова
Элла Манукова родилась в 1990 году в городе-курорте Кисловодске. Получила художественное образование: окончила Художественную школу им. Н. А. Ярошенко, Ставропольское Краевое Училище Дизайна (дизайн графики) и Московский Педагогический Государственный Университет (изобразительное искусство). В течение одного года посещала лекции в Православном Свято-Тихоновском Университете (теория и история христианского искусства). Слушатель курса писательского мастерства «Пишем на крыше», поэзия (под руководством Д. Б. Воденникова), а также Курсов литературного мастерства в Литературном институте им. М. А. Горького (творческий семинар И. И. Болычева).
Трудилась дизайнером-фрилансером, педагогом детской студии воскресной школы, организатором поэтических вечеров в молодёжной организации, менеджером и генеральным директором Иконописной мастерской «Мерная икона».
Член ТО «СОБАКА». Участник и полуфиналист Четвертого всероссийского литературного СЛЭМа (2024 г., «Булгаковский дом»), участник и победитель поэтических онлайн-турниров от ТО «СОБАКА».
Публикация: «Другое полушарие», 2011 г. (ред. С. Е. Бирюков).
Живёт в Москве.
Что такое поэзия
Поэзия как дыхание мира. Поэзия как дыхание человечества
В начале было Слово.
Ин. 1:1
Вопрос: что есть поэзия? — не только объёмный, но и, можно сказать, вечный. Например, мы можем дерзко предположить, что с самых ранних периодов существования человечество, сталкиваясь с внутренней необходимостью производить и воспроизводить поэтически, ритмически организованную речь, могло встречаться также и с неким недоумением или изумлением. Возможно, этот процесс сопровождали эйфорический восторг, мистический ужас или религиозное благоговение. Или же подобные вещи скорее изумляют нас — современных людей. Ведь современный человек наиболее склонен к рационализации.
Наглядный смысл деятельности, связанной с выживанием, — очевиден. Смысл художественной речи — на первый взгляд, нет. Можно предположить, что древние люди не задавались рационалистическими вопросами, ведь их восприятие и постижение мира могли быть иными — более близкими к природе, а также во многом интуитивными, потому и присутствие поэзии не вызывало бы недоумений. И сам предмет поэзии не рассматривался научно. Жизнь человека строилась вокруг религиозного самосознания. Одно из основных, главнейшее явление и средство любой религии, — слово. И не просто слово, но слово надбытовое, ритмически, музыкально организованное и воспроизводимое — в качестве обряда, ритуала. И если ритм пронизывает всю вселенную, вплетён в структуру каждого явления и объекта космоса и природы, то слово — свойство сугубо человеческое. Итак, развивающийся надбытовой язык — древнейшее явление религиозной, культурной жизни человека на протяжении тысячелетий (молитвы любых религий, конфессий, стихотворные предания, псалмы, гимны).
К примеру, эпосы Гомера, которые лежат в основе всей западноевропейской литературы, имели стихотворную основу, что возводило повествование на более высокий уровень, закладывало в текст самодвижущуюся энергию музыки. Что, безусловно, способствовало и более глубокому восприятию текста, и возможности более лёгкого запоминания и устной передачи его последующим поколениям.
До нас дошли гимны Древнего Египта, повествующие о загробном мире, сложенные стихами. Народное творчество пронизано поэзией. Начиная от детских присказок и колыбельных, заканчивая эпосом, военными гимнами и религиозными текстами. Можно утверждать, что и религиозная, и политическая, и романтическая, и детская виды литературы строились во многом на поэтических, ритмических основах. Поэзия создаёт структуру сознания, концентрирует смыслы, становится невидимым, пульсирующим нервом истории.
«Заберите у человечества музыку и поэзию, и мир превратится в хлев».
Гарегин Нжде
Поэзия, при всей доступности для восприятия и воспроизведения, — объект весьма сложно уловимый для исследования. Думается, в силу именно своей религиозной основы. Впрочем, здесь мы и не ставим подобной цели — научно определить поэзию. Предлагаем только немного поразмышлять.
Можно изучать проявления поэзии, её свойства, признавать её необходимость, но так и не ответить однозначно на вопрос, чем она является. Можно говорить о ритуальной, сакральной, религиозной, психологической, социальной, культурной, педагогической функциях поэзии, но что можно сказать о её природе? Её природа надмирна и вышеестественна? Или, напротив, максимально естественна, на уровне телесном, доисторическом, докульутрном?
«Что общего слава и почести имеют с поэзией? Разве поэзия — не тайная связь, не голос, отвечающий голосу? И вся эта сутолока, лесть и хула, и встречи с теми, кто тебя почитает, с теми, кто тебя не почитает, что общего во всём этом с сутью: голос отвечает на голос?»
«Орландо», Вирджиния Вульф
Строго говоря, поэзия — это особым образом организованная речь. Справедливо можно согласиться с тем, что поэзия — высший способ организации языка. Но для чего нужен этот язык? Как и всякий язык — для общения. Какого рода общение можно здесь рассматривать? Общение поэта с неким и духовным миром или миром идей, а через текст вхождение в подобное состояние и самого читателя? Общение поэта с самим собой — в качестве саморефлексии, пересборки мировоззрения и вечно обновляющейся самоидентификации? Общение автора с читателем, благодаря тексту, минуя расстояния временные, пространственные и даже ментальные. Не в первую очередь, вероятно. Ближе нам все-таки понимание, что поэзия существует в качестве некого ритуала, который должен быть произведён, по умолчанию. Вопреки логике рационализма, вопреки телесной ограниченности, бытовой удовлетворённости или наоборот. Поэзия сущностна. Может, наиболее сущностна, в сравнении с другими видами искусства. Она занимает место на стыке искусства и религии. На стыке науки и магии. Место поэзии особое, другое, она как бы стоит особняком. В каком-то смысле, возвышается над и обобщает все области знания, становясь универсальным ключом к пониманию. Она близка к философии, изобразительному искусству, музыке, разным языкам искусства, но, в отличие от них, не только напрямую имеет дело со смыслами, но ведёт человека к некому изначальному смыслу любого языка, к древнейшему символу, к фундаментальному архетипу — к Слову, которым было сотворено всё сущее (по Библии).
Так поэзия становится связью — реальной мистической и одновременно физической связью человека с полнотой человеческого опыта и, если хотите, бытия как такового. В этом смысле, по универсальности, ёмкости и доступности поэзии уступают другие виды человеческого творчества.
Поэзия — это и не до конца изученный способ прикоснуться к другому/иному (мир, личность) посредством вхождения в некий ритм. Реально существующий ритм. Поэт — проводник и пророк. Не тот, кто обязательно предсказывает будущее, но открывает завесу на вечное настоящее. Поэтому настоящая, великая поэзия актуальна всегда, без исключений.
Поэзия — это и инструмент для регулирования внутренней жизни человека, упорядочивания и обобщения собственного опыта. Поэзия превращает хаос в космос, раскрывает неочевидные смыслы явлений: ненавязчиво-убедительно и неожиданно-узнаваемо. Неожиданность и убедительность — возможно, одни из наиболее очевидных признаков собственно поэзии.
«Лирика — постижение истины, а истина, условно говоря, музыкальна. Поэтому поэту необходим Слух. Нет никакой раскованности и лёгкости — есть жёсткое, неукоснительное, аскетическое вслушивание в себя и через себя в мировую музыку — чтобы расслышать мелодию истины, ибо истина музыкальна».
И. И. Болычев
Здесь мы понимаем аскетизм не в ограниченности средств, а в собранности самого состояния поэта, в минимизации его небрежности и внутренней расслабленности. Вспоминается сразу точная формулировка Бориса Кутенкова в пожелании авторам, в первую очередь: редактора внутреннего состояния. Важна чистота частоты волны в его сонастройке с мировой поэзией, в широком смысле. И если поэт — проводник голосов, то поэт христианской эры может возвысить состояние шамана-медиума до художника, очищающего свой взгляд через освобождение от страстей и воспитывающего в себе вкус на основе лучших образцов, которыми так богата история искусства. Впрочем, здесь не может быть рецептов. Как свидетельствовал в советском суде Иосиф Бродский: «я думаю, это от Бога». Поэтическое — всегда трансцендентное.
Как и предмет поэзии, так и процесс рождения поэзии — нельзя зафиксировать вполне конкретно. Нельзя схватить радиочастоту, ветер, вдох или выдох. Дыхание можно только осуществить. Поэт выходит за пределы рацио, так или иначе. По словам профессора Евгения Жаринова, поэт — это испорченный транзистор «Спидола», который почему-то начал улавливать все сигналы сразу.
Что такое поэзия? Ответ ускользает, утекает сквозь пальцы. Поэзию трудно определить, но мы способны ощутить её дуновение. Вихрь звука. Сгусток смысла.
Поэзия говорит сама за себя. Поэзия буквально говорит — и тогда, когда никто не слышит. Потому, что молчание невозможно. Если мир обратился в бытие, значит, небытие исключается. Если слово пришло в движение, значит, оно будет звучать до конца времён и дальше.
Временная категория поэзии значительна для нас. Именно время расставляет всё на свои места: оно показывает, что необходимость в поэзии изначальна и неизбывна. Время снимает шелуху истории, обнаруживает, кто настоящий поэт, какой текст живой. Время оставляет только поэзию-дыхание. Не столько ту, которую можно лишь читать и анализировать, но ту, которой можно дышать. Поэзию, которой дышит человек, задыхавшийся в липких стенах быта, в вакууме бескультурья или псевдокультуры (антикультуры), что куда страшнее. Дыханием творится и оснащается духовная жизнь народа. Порой одно четверостишие, один стих могут охарактеризовать целую эпоху, стать знаменем. Большие народные поэты — редкость, но немногих достаточно, чтобы осветить тёмный и жестокий путь человеческой истории. Дыхания достаточно, чтобы жил весь организм.
Поэзия не только вненациональна, но и донациональна, донародна. Адам, будучи единственным человеком во вселенной, встречался с потребностью давать имена предметам и явлениям. А первые зафиксированные слова человека — это слова восторга, пророческое откровение и поэтизированное воспевание. Адам изрекает поэтическое слово, встретив впервые Еву.
«И сказал человек: вот, кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою: ибо взята от мужа».
Быт. 2:21-23
Итак, общинность, социальная игра, самореализация, идеология, государственность — всё идёт после поэзии. Дыхание жизни — достаточное условие для рождения поэзии. Дыхания достаточно. В начале было дыхание. В начале была поэзия. В начале было Слово.
Зарина Саидахмедова
Родилась и выросла в г. Махачкала, Дагестан. Выпускница филологического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова, переводчица с греческого языка, исследовательница византийской поэзии и «Одиссеи» Гомера. На данный момент студентка НИУ ВШЭ.
Что такое поэзия?
Сначала был Гомер, а после Гомера Тимофей Милетский написал «было море в трупах, как небо в звёздах». То, что считается выражением упадка, не отпускает меня и кажется мне поэтичным. На следующий год я пишу курсовую по поэзии между проповедью и персональным чувством, ещё через год исследую образ мира в исторической хронике, ещё через год возвращаюсь к поэзии, диплом включает в себя обе предыдущие темы — поэтическая хроника. Перевожу греческую поэзию (зачитываюсь ей ночью и в метро), подруга из Литинститута присылает стихотворения исландских поэтов, друзья из Дагестана присылают стихотворения неоткрытых поэтов, в этом всём, от Дагестана до Гомера, звучит один вопрос: что такое поэзия?
Что такое поэзия?
Я читаю текст и слышу звук. Что-то мерцает между словами. Что-то не выходит из головы. Я перевожу на русский «Аскетику» Казандзакиса:
И тотчас ритм земли становится головокружением, время стирается, мгновение вьётся, становится вечностью, каждый знак — хочешь, насекомое, хочешь, звезда, хочешь, Идея — становится танцем.
В греческой поэзии нет метра и рифмы, они считают, что это уменьшает количество возможных вариантов развития текста. Греческая поэзия — это тембр.
Что такое поэзия?
Наивысшая ступень испытания называется: Молчание. Не потому, что содержит предельную невыразимую безнадежность, но предельную невыразимую надежду. Не потому, что это последнее осознание, которое не снизойдёт до речи, но последнее неведение, которое невозможно.
Я знаю, что это, но не могу рассказать. Знание — таблица Сивцева при астигматизме, буквы множатся, то ли Ш, то ли Н, то ли И, то ли К.
Поэзия — это:
1) Зов (любой мономиф начинается с зова);
2) Мировой опыт (русский, дагестанский, греческий, исландский);
3) Пульс (ритм).
